«Детства они не видели, все прошло в непосильном труде»

Когда началась Великая Отечественная война, Раисе Гавриш был всего один год. Она была самым младшим ребёнком в большой семье. Война, как и всех детей того тяжёлого времени, лишила её беззаботного детства.
Пока мужчины сражались на фронте, женщины, старики и подростки трудились в тылу, приближая Победу. Особенно трудно пришлось подросткам: они рано повзрослели и наравне со взрослыми выполняли непосильную работу.

Раиса Гавриш родилась в 1940 году в селе Талдысай. В годы войны отец, дяди и братья ушли защищать Родину. В семье остались мать и пятеро детей. Заботы о том, как выстоять в непростое время, легли на плечи матери и старших из них. Как и миллионы советских семей, они трудились, не жалея сил, и жили в постоянном ожидании вестей с фронта.

Краевед Максим Сгибнев продолжает авторский цикл публикаций, посвящённый воспоминаниям жителей села Талдысай Кобдинского района Актюбинской области о жизни в тылу в годы Великой Отечественной войны.  В этом номере «АТ» - рассказ Раисы Григорьевны Гусевой, ветерана педагогического труда, чьё детство пришлось на военную пору. Предыдущую статью цикла читайте здесь. 

Шрам войны

- Женщины работали с утра до вечера: трудились в степи, запасали корма, работали на ферме, таскали на себе ягнят, охраняли отары, сдавали на фронт шерсть. Моя мама, Екатерина Евдокимовна Гавриш, рассказывала, как они стригли овец. Всё делали вручную, большими железными ножницами. Левой рукой мама держала шерсть, а в правой у нее были ножницы.  Вдруг овца дернулась - ножницы соскользнули, и острие попало ей прямо на запястье. Хлынула кровь. Она кое-как обмотала руку тряпкой. А дальше сама лечила её чем придется: рану заливала керосином, мазала жиром... Со временем рана зажила, но шрам так и остался, - вздыхает Раиса Григорьевна.

Солнечное затмение

- Я еще ребенком была. Мама на работе, мы с сестрой Аней дома, на завалинке сидели, когда случилось солнечное затмение. Вдруг всё затихло, стемнело, стало страшно… Но в один миг облака рассеялись. А в это время наша сестра, Вера, пасла колхозных телят за поселком. Вернулась она домой под вечер и рассказала нам, как телята испугались и разбежались кто куда! Ей тогда пришлось их заново собирать по степи, чтобы привести и раздать каждого хозяевам. А сестра Вера  - 1933-го года рождения.

Слезы плотины

Другая сестра, Татьяна, (она с 1927-го года) еще подростком строила плотину. Это был непосильный труд для женщин и детей. Вместе с ней на стройке были: Екатерина Гавриш (моя тетя), Антонина Устименко, Татьяна Голубничая, Марфа Лоевская, Вера и Мария Лысенко, Мария Шкаран, Анна Лузан, Марфа Василец и другие девчата. Были там и ребята: Максим Лузан, Бейбит Будусов… На стройке Татьяна упала и сильно повредила колено. Врачей в селе не было, лекарств - тоже. Мама лечила её домашними средствами, как могла, но нога не сгибалась. Денег в семье - ни копейки, от колхоза помощи - никакой. В районном центре инвалидность Татьяне так и не присвоили.

Мама долго ухаживала за дочкой, еле выходила. Уже после войны она договорилась об операции в городе. Татьяну повезли туда, и в железнодорожной больнице хирург (огромное ему спасибо!) сделал операцию. Но хромота осталась на всю жизнь…

Узнав о том, что Татьяна похрамывает, с ней расстался жених. Ей было очень тяжело, но она взяла себя в руки и начала работать. Сестра окончила курсы швеи в Актюбинске, вернулась в Талдысай и начала принимать первые заказы. Сельчанам понравилась её работа, Татьяну стали просить сшить платья, блузки, юбки, наволочки. А вскоре она встретила свою настоящую любовь: вышла замуж, родила детей. Всю жизнь сестра работала в колхозе «Серп и молот», до выхода на пенсию.

Как Варвара воров перехитрила

Женщины в годы войны трудились везде. И в поле работали, и ночью сторожили. Варвара Хоменко, например, охраняла комбайны, прямо в степи. Мама о ней мне рассказала такую историю.

Однажды ночью Варвара заступила на дежурство. Вдруг слышит - чужие голоса. Варвара испугалась, быстро забралась в бункер комбайна и затаилась. Воры подумали, что там осталось собранное зерно, подошли ближе.

Тут Варвара начала громко разговаривать сама с собой разными мужскими голосами, как будто бы там два человека:

- А як комбайн пидэ! Шо я буду робить?

Поверили воры или нет, я не знаю, но они ушли. И в селе об этом случае еще долго вспоминали.

Испытания

Голод был страшный. Кушать нечего. Мама собрала шелуху от проса, сделала лепешки. А потом у нас как животы разболелись! Мама нас выходила кислым молоком.

У нас была корова. Но мы ее не уберегли: один парень, ради забавы, прогнал её на болото за село. Наша коровка забрела в самую трясину, и её затянуло. Люди, конечно, сбежались, помогли, вытащили, но спасти животное не удалось - пришлось зарезать. Так мы остались без кормилицы…

Еще помню, как сажали картошку. У нас был участок за селом. Лето выдалось тогда жаркое, как раз картошка цвела. Чтобы спасти урожай, мы, детвора, носили воду с речки и поливали её. Но что мы, маленькие, могли сделать? Хорошо залить землю сил не хватало, и в тот год картошка совсем мелкой выросла.

Поездка за чагыром

Мы помогали маме, знали, что ей тяжело. Однажды отправились за чагыром: это такой сухой кустарник, который собирали для топки печи, - поясняет Раиса Гусева.

Еще до войны отец смастерил тележку: она была на железных колесах и с деревянным корытом. У нас была ослица, вот мы сами запрягали её и ездили за топливом. В тот раз отправились далеко за поселок, в сторону колхоза «Жана жол». Со мной были сестры - Вера и Аня. Нарвали мы этого чагыра, а веревок, чтобы связать кусты, ведь не было. Поэтому хворост просто поплотнее уложили в деревянное корыто, а меня, маленькую, посадили сверху, чтобы я придерживала эту кучу. Сестры шли рядом.

На обратном пути, когда спускались с бугорка, тележка как покатилась! Я не удержалась и свалилась прямо на ослицу, потом полетела под колеса. Сестры испугались. До сих пор хорошо помню свое падение. Повезло, что я маленькая, проскользнула под телегой, у самого колеса, а не по центру. Там под днищем телеги выступал железный шкворень. Если бы я упала посередине, то получила бы удар. Но всё обошлось, и я даже не ушиблась. Вот и такое бывало.

Огненные шары

Лето было жарким. Горела степь на горе. Женщины, как только заприметили огонь, побежали туда. Одни с ведрами к речке, другие принялись тушить пожар вениками. Мама тоже была там. Как могли, женщины старались потушить пламя. Но огонь уже дошел до горы, в сторону Пятигорки. Мы с сестрой Аней (она с 1938-го) сидели на завалинке и смотрели, как взрослые далеко от нас тушили пожар. Запомнилось, что клубки кустарников, как огненные шары, скатывались сверху в реку.

Непрошеный гость

Ходили по чужим домам разные люди: искали, чем бы поживиться. Помню, летом, мама на работе была. Мы с сестрой Аней дома на полу спим, прямо на земле. Слышим, кто-то зашел в хату. А там у нас крючок большой в сенях висел. Я, маленькая, говорю сестре: «Укрывайся, будем лежать. Кто-то пришел». А она встала и пошла посмотреть, кто там. На порог вдруг заходит какой-то мужик. Она кричит на него, гонит. А он толкает её в сторону и дальше идёт напролом. А соседка наша, Мария Лузан (жена Прокопа Василец), была дома (она болела) и, оказывается, увидела его еще на улице. Прибежала к нам и начала бить мужика в спину, кричать. Так и прогнала. Он, как потом рассказали, ехал в Алпысай, заехал в посёлок за горючим. И, видно, решил чем-то поживиться. Мы тогда сильно испугались. Спасибо соседке, она нас спасла.

Завершая свой рассказ, Раиса Григорьевна подводит итог, как в войну трудились подростки:

- Детства они не видели, всё прошло в непосильном труде. Собирали колоски, пасли скот, работали в полевых бригадах, заготавливали топливо, строили плотину.

Мой брат - Иван Гавриш, Яков Устименко, Михаил Смелевский, Николай Федорец и многие другие ребята трудились в колхозе наравне со взрослыми. Дети войны стали настоящими тружениками тыла, прошли через все тяготы военного времени и внесли свой вклад в общую Победу.

Продолжение читайте в следующем номере «АТ».

Максим Сгибнев