«Куда рубль, туда и тенге»: Петр Своик - о доходах, инфляции и будущем Казахстана

Фото: sputnik

Почему казахстанцы ощущают себя беднее, хотя официальная статистика говорит о росте? Почему тенге укрепляется вслед за рублём? Что будет с тарифами на коммунальные услуги? И почему нынешняя модель экономики перестала обеспечивать рост благосостояния? Как война России и Украины влияет на Казахстан, и что ждёт страну в ближайшем будущем? Об этом корреспондент «Актобе Таймс» поговорил с известным политическим деятелем, экономистом и энергетиком Петром Своиком.

- Сегодня государство говорит, что реальные доходы населения перестали падать, и даже начали расти. Но человек заходит в магазин и понимает, что купить на свою зарплату может меньше, чем несколько лет назад. Почему возникает такое расхождение?

- Скорее всего, я должен с вами согласиться. Одновременно я должен согласиться и с утверждениями правительства о том, что доходы перестали падать и, возможно, немножко растут. И официальная статистика это подтверждает. И все правы: и граждане, и правительство.

Теперь, что происходит? Почему на самом деле инфляция уменьшается? Она уменьшается во многом благодаря тому, что национальная валюта уникальным образом укрепляется уже второй год подряд. Такого вообще никогда не было. Вернее, было один раз в начале нулевых годов, когда начался стремительный рост мировых нефтяных цен. С 2003-го вплоть до мирового кризиса 2007-го года тенге укреплялся. Это был уникальный случай. Но тогда цены на нефть стремительно росли. А вот сейчас и весь прошлый год, и нынешний год тенге тоже укрепляется. Он подорожал примерно на сто тенге к доллару. И это, конечно, сказывается на уменьшении инфляции. Потому что чем дороже внутренняя валюта, тем дешевле импорт.

Импорт составляет где-то четверть всего ВВП. А если брать потребительский рынок, магазины, в которые вы заходите, там импорта, как минимум, половина. И поскольку импорт дешевеет, это, конечно, сказывается на росте цен.

«Куда рубль, туда и тенге»

- Что происходит с тенге, почему он укрепляется?

- Это в полной мере связано с войной. Нефть тоже стремительно дорожает. Плюсом является то, что Россия под санкциями испытывает большие проблемы даже не со сбытом своего сырья, а с импортом – с покупкой на международных рынках всего необходимого. В результате, поскольку нефть дорожает, валютную выручку Россия имеет. Зато дорогой рубль позволяет сильно удешевлять импорт. И соответственно, Россия держит очень высокую стоимость рубля, а Казахстан просто её копирует, повторяет. Надо сказать, это не все знают и, тем более, не все признают. Это вообще достаточно обидный факт, что тенге копирует вовсе не курс доллара. Всегда, все 30 лет после развала СССР ситуация была такая: куда рубль, туда и тенге. Причём всегда сначала рубль, потом тенге.

Если рубль укрепляется, тенге тоже укрепляется вдогонку за рублём. Если рубль слабеет, тенге тоже слабеет вдогонку за рублём. Всегда так было.

И сейчас то же самое, и это влияет на понижение инфляции.

- Долго ли это будет продолжаться?

- Трудно сказать. Всё зависит от того, когда война закончится и каким сценарием закончится. Тут точно понятно, что не в этом году, а хорошо, если в следующем. По всей видимости, в 2027 году будет перемирие. Вовсе не мир, а перемирие. И не раньше, чем в следующем году наступят развязки по иранскому кризису в Ормузском заливе и по кризису Суэцкого канала. Как оно потом будет, как они будут передоговариваться на предмет уже долгосрочного мира, всё это пока в неопределенных сценариях.

«Тарифы становятся драйверами инфляции»

- Вы говорите о снижении инфляции. Но есть другая проблема - коммунальные тарифы. Уже сейчас люди видят их рост. Насколько это может повлиять на цены в дальнейшем?

- Одно из таких тревожных обстоятельств, которое мне представляется чрезвычайно важным и о котором я не устану говорить – тарифы естественных монополий. Все 30 лет независимости они шли вслед за инфляцией: их повышали только в рамках инфляции и вдогонку. Так вот, они становятся теперь драйверами инфляции. Потому что инфраструктура изношена, не хватает мощностей. И, соответственно, требуются деньги. Эксплуатационный тариф, к которому мы привыкли, превращается в инвестиционный.

А поскольку инвестиции идут заёмным образом, коммерческим образом и иностранным образом, то всякая занятая за рубежом денежка должна через тариф туда отдаваться, плюс ещё с соответствующим процентом. И это очень неприятно для экономики. Это будет дополнительно разгонять инфляцию.

Пока полного эффекта мы не видим, потому что расчёт по таким инвестициям происходит уже после ввода объекта, после освоения этих инвестиций. Но мы уже начали массированно занимать, а массированная расплата по этим инвестициям пойдёт где-то после 2029–2030 года. И тогда это нам очень сильно аукнется!

Более того, тарифы еще даже до расчетов с иностранцами уже превратились из «догоняльщиков» роста цен в их «разгонщиков».

По сообщениям СМИ, Министерство национальной экономики представило долгосрочный план поэтапного повышения тарифов на коммунальные услуги. Так, по воде тарифы будут расти в среднем на 20% ежегодно, а к 2029 году стоимость водоснабжения увеличится в два раза. Тарифы на электроэнергию в 2026 году тарифы вырастут на 11%, в 2027 - на 14%, в 2028 - на 15%, а в 2029 году - еще на 16%. В результате совокупный рост стоимости электроэнергии для населения может составить около 70%. Продолжится и повышение тарифов на теплоснабжение. В 2026 году рост составит 10%, в 2027 - 17%, а в 2029 году - 11%. По расчетам ведомства, к концу периода тепло может подорожать примерно на 65%.

Заметьте, это уже не прогноз, а конкретный план от Комитета по регулированию естественных монополий при Министерстве национальной экономики, который он же воплощает в жизнь. Наложим его на прогноз социально-экономического развития на 2026-2029 годы, выполненный тем же самым МНЭ: прогнозный коридор инфляции определен на уровне 7,5-9,5% в 2027 году и 6-8% в 2028-2029 годах.

Поэтому наша с вами общая задача уже сейчас – бить тревогу и говорить об обновлении и развитии электроэнергетики и ЖКХ за счёт иностранных коммерческих заимствований, за счёт политики «тариф в обмен на инвестиции». Это национальное самоубийство.

- Но сети всё равно нужно развивать. Как это делать, чтобы потом не было аварий?

- Пока нынешняя экономическая система, эта вывозная экономика, построена на том, что национального кредита и тем более национальных инвестиций в такой экономике не должно быть в принципе. Всё, что нужно от Казахстана внешнему рынку, этот внешний рынок сам проинвестирует в Казахстане. А всё, что не нужно внешнему рынку, но нужно Казахстану, должно быть подавлено, ликвидировано, потому что это просто лишняя трата ресурсов с позиции внешнего рынка.

Самим казахстанцам, конечно, нужно повышать качество своих жилищно-коммунальных систем, обновлять их. А внешнему рынку это абсолютно не надо.

- Получается, проблема не только в тарифах, но и в самой модели финансирования экономики?

- В рамках такой вывозной экономики национального кредита и национальных инвестиций не должно быть в принципе. Если бы мы с вами были внешними пользователями, мы бы сами сформулировали такой принцип и поручили бы местному Национальному банку проводить такую денежно-кредитную политику, которая бы душила внутренние кредиты, внутренние инвестиции. То есть, кредит в национальной валюте должен стать настолько дорогим, чтобы его промышленники брать не могли. Населению куда деваться? Они берут кредиты по такой стоимости.

А экономика Казахстана, промышленность Казахстана, работающая не на экспорт, а на внутренний рынок, такой кредит брать не может. Он для неё смертельный.

- В перспективе мы не сможем покрыть вот эти предстоящие расходы?

- А тут классическая схема. Мы залезаем в такой долг, который нам не простят, но и убивать нас этим долгом не будут. То есть, к банкротству подводить не будут. Будут этот долг пролонгировать, давать нам всяческие поблажки, идти навстречу. Это всё хорошо отработанная неоколониальная технология: залез в долг - и теперь всю жизнь будешь по нему расплачиваться.

«Четверть века мы живём в вывозной экономике»

- Вы несколько раз говорили о вывозной экономике. Что это означает?

- Вся экономика Казахстана построена на удешевляемом экспорте сырья и на внешнем инвестировании. И внутри экономики остаётся только та небольшая часть от общего экономического эффекта этой вывозной схемы, которая в своё время, в тучные годы, быстро росла. Она позволила во многом решить жилищные проблемы, позволила осуществить массовую автомобилизацию Казахстана. А сейчас эта же вывозная экономика находится пока не в стадии деградации, но в стадии стагнации. То есть, она уже не растёт. И, соответственно, та доля этой экономики, которая остаётся внутри Казахстана, перестаёт расти.

И это сказывается на общем экономическом состоянии, на внутренней экономике и, в частности, на благосостоянии казахстанцев, которое тоже перестаёт расти. Важной частью такой вывозной экономики является то, что остающийся внутри страны ресурс всё равно присваивается чрезвычайно непропорционально компрадорской верхушкой, какая-то часть достается той части госаппарата и бизнеса, той части населения, которые задействованы в «вывозной» экономике, а остальному Казахстану достаётся очень мало.

Так, во всяком случае, сложилось в старом Казахстане, а каким быть новому и справедливому, мы пока не знаем.

Влияние войны в Украине на Казахстан

- Если вернуться к войне России и Украины: что она уже изменила для Казахстана с экономической точки зрения?

- Если на то пошло, Казахстан скорее бенефициар идущей войны. Через нас идёт экспорт - и легальный, и нелегальный тоже просачивается. За годы войны у нас очень улучшилась структура нашего экспорта. Машиностроительная часть в нём сильно поднялась. А насколько она за счёт нашего собственного машиностроения, и насколько мы просто транзит в этом смысле – это следующий вопрос. Пока мы от войны имеем сплошные плюсы. И рост цен на нефть.

- А почему тогда зарплаты у населения не растут?

- Мы с этого и начали. Это вывозная экономика. Суть её - вывозить как можно более удешевлённый природный ресурс, иметь внешнее финансирование и инвестирование с вывозом доходов. Когда эта вывозная экономика формировалась, она росла. Росла и по физическим объёмам, и по стоимости этих объёмов. Например, ваш Актюбинский завод ферросплавов. Я статистику не смотрел, но уверен, что он увеличил выпуск своей ферросплавной продукции за эти годы. И стоимость этой продукции на мировом рынке тоже росла существенно. А все последние годы эта история вышла на плато. Сырьевой экспорт уже не увеличивается. Дай бог, что сохраняется. И стоимость особо не растёт. Поэтому и та часть продукта, которая в рамках этой вывозной экономики остаётся внутри страны и достается населению, не растёт. Она, слава богу, не падает. Никакой катастрофы нет. Уровень жизни по-прежнему привычный. Никто резко не обеднел. Но эта схема уже не даёт прибавки. Она позволяет просто существовать на прежнем уровне и медленно сползать вниз.

Казахстан между Россией и Китаем

-  Мы видим, что на фоне происходящих в мире изменений Казахстан всё больше оказывается зависимым от двух крупных игроков – России и Китая. На ваш взгляд, что нас ждет впереди?

- С одной стороны, Казахстан, безусловно, должен быть центральной, неотъемлемой частью евразийского ядра. С другой стороны, желание сохранить Казахстан в качестве сырьевой, транспортной и инвестиционной периферии тоже имеет место. Со стороны Китая - стопроцентно. Китай заинтересован, чтобы Казахстан остался такой периферией между Россией и Китаем. И Кремль тоже совсем не возражает против такой схемы. Потому что от Казахстана всё, что ему нужно, он и так имеет. А брать на себя какие-то дополнительные обязательства и тратить ресурсы на социально-экономическое или другое развитие Казахстана не требуется.

Местным правящим элитам тоже выгодна такого рода «независимость». Потому что они сами от неё имеют достаточно. Вот сама страна в целом имеет от этого явно недостаточно. Вызов, который стоит перед Казахстаном, состоит в том, что если рассматривать не какой-то внешний, компрадорский или семейно-клановый интерес, а именно национальный интерес Казахстана, то мы сами должны добиваться интеграции в евразийское ядро.

Хотя очень может быть, что мы и в новом многополярном мире останемся такой же сырьевой и финансовой периферией.

Каким будет новый мировой порядок?

- Когда вы говорите о многополярном мире, какие центры силы вы видите?

- Если мериться объёмами ВВП или другими количественными показателями, тогда можно говорить, что мир поделили между собой Китай и США. Но если смотреть реальное положение в мире, реальное влияние на мировую экономику и геополитику, то понятно, что мир делят на троих. Это Россия, США и Китай. Все остальные - на следующем уровне. Индия, Турция, Иран и много крупных игроков, которые тоже участвуют. Но реальные переговоры и реальный раздел мира осуществляют три президента.

«Мы в центре всего меняющегося мира»

- Если вернуться к Казахстану и обычному человеку: как, на ваш взгляд, мы будем жить в ближайшие два-три года?

- Маломеняющимся, приспосабливающимся к быстротекущим изменениям в мировой геополитике образом. Я для успокоения читателей скажу, что тот факт, что мы переживаем самую большую в истории человечества эпоху перемен, должен нас успокаивать тем, что мы на самом краю этих перемен. Они нас сейчас затрагивают, скорее, даже позитивным образом. И нас будут встраивать в новый мир заключительным образом. До нас всё будет доходить с большим опозданием. Хотя, с другой стороны, мы в центре всего меняющегося мира. Мы между Китаем и Россией, но для нас самое главное потрясение доходить не будет. Никакой войны на территории Казахстана не будет. Никакой революции не будет. Мы достаточно спокойная и благополучная часть.

Для каждого отдельного человека этот стремительно меняющийся мир, конечно, несёт и новые вызовы, и новые неприятности, но ещё больше - новые возможности.