5895 метров над уровнем моря: как флаг Актобе оказался на вершине Килиманджаро

Восхождение на самую высокую точку Африки оказалось сложным для всех участников экспедиции. Им пришлось столкнуться с горной болезнью и нехваткой кислорода, переползать огромные камни, преграждавшие путь, пробираться по краю пропасти. Как удалось водрузить флаг Актобе на вершине Килиманджаро, рассказал корреспондент «Актобе Таймс» Марат Танкаев.

Asante Sana, Tanzanian Boys!

Продолжение. Первую часть статьи читайте здесь.

Следующий день ушёл на акклиматизацию. Мы совершили небольшой подъём к так называемой Зебриной скале, расположенной повыше лагеря Horombo. Там пили чай, фотографировались и просто сидели, рассматривая окружающие пейзажи, а затем вернулись в лагерь. Cтало заметно холоднее. Всё чаще в разговорах звучало слово Kibo — следующий лагерь на высоте 4720 метров. Именно там, по словам гидов, для многих и начинается настоящий Килиманджаро.

Вечером нас ждал ещё один запоминающийся момент. Местные гиды и портеры (те, которые несли за нами баулы с вещами и еду) устроили небольшое выступление: пели песни, выкрикивали наши имена и лозунги на суахили, смеялись и хлопали в ладоши. Несмотря на усталость, атмосфера получилась очень тёплой. Потом местные намекнули, что хотят нашего ответа. Я предложил товарищам по группе вместе исполнить небольшую импровизацию с простой фразой: «Asante Sana, Tanzanian Boys» — «Большое спасибо, парни из Танзании». Получилось неожиданно дружно и весело. Танзанийцы засмеялись, подхватили наш ритм и аплодировали. Разошлись, впрочем, довольно быстро. Нужно было выспаться: впереди нас ждал Kibo — тот самый штурмовой лагерь, откуда ночью начинается подъём к вершине.

Добро пожаловать домой!

Ещё во время подготовки к восхождению, просматривая информацию о Килиманджаро, я наткнулся на любопытный факт. Один из вариантов перевода названия горы с суахили - «белая гора» или «белая вершина». То есть, по-казахски - «Ак Тобе»!

Во время привала на Зебриной горе я уточнил это у Элиа и Касима, и рассказал им, что именно так переводится и название моего родного города. Это неожиданно очень их развеселило и обрадовало.

- В таком случае, добро пожаловать домой! — пошутили они.

Kibo

До штурмового лагеря Kibo мы добрались сравнительно легко и без серьёзных проблем. Настоящие проблемы начались уже на месте.

Выход на вершину был запланирован на полночь, чтобы встретить рассвет на пике Uhuru. Нам дали несколько часов на отдых и сон, но нормально поспать почти никому не удалось — сказывались и высота, и волнение перед предстоящим подъёмом.

В 22:00 группу собрали на ужин. Каждое утро перед очередным переходом и вечером после гиды измеряли нам пульс и сатурацию. На этот раз показатели у всех были уже тревожными — выше 90 сатурация не поднималась почти ни у кого. У меня прибор показал 85.

Хуже всех чувствовала себя Надежда. Её всерьёз накрыла горная болезнь: сильная слабость, головокружение, тошнота. Высота — штука коварная. Нехватка кислорода может привести и к отёку лёгких, и к отёку мозга. В какой-то момент она уже начала всерьёз задумываться о том, чтобы отказаться от дальнейшего восхождения. Положение спас наш главный гид Элиа. Он дал ей подышать кислородом из переносного баллона, и постепенно состояние Надежды улучшилось.

В 23:40 наша группа в полном составе, включив налобные фонарики, вышла на штурм вершины.

Подъём оказался очень тяжёлым. Несмотря на то, что тропа шла серпантином, склон был невероятно крутым. Элиа, шагавший впереди, задавал свой бесконечный ритм pole-pole и время от времени выкрикивал привычные подбадривающие лозунги, которые в предыдущие дни мы обычно подхватывали с энтузиазмом. На этот раз энтузиазма не было ни у кого. Даже разговорчивые обычно Ян и Лукаш лишь молча и сосредоточенно переставляли ноги. А под ногами давно уже не было нормальной земли — только сыпучий песок альпийской пустыни, на котором ботинки постоянно проскальзывали назад. Иногда попадались огромные камни, через которые приходилось буквально переползать.

Уже к концу первого километра пути я почувствовал сильнейшую одышку. Пришлось почти без остановки дышать ртом и всё чаще делать короткие паузы в движении вперёд. Ещё тяжелее было Кристине, шедшей сразу за Элиа во главе группы. Мне это отчасти помогло: во время её остановок я тоже получал возможность немного перевести дыхание, и моя собственная слабость оставалась не такой заметной для остальных. Во время первого серьёзного привала гиды решили дать Кристине кислородную маску. С этого момента и почти до самой вершины она поднималась в ней.

А подъём всё продолжался. Иногда я поднимал голову вверх и далеко-далеко среди звёзд видел в темноте очертания вершины. И этот вид почему-то совсем не прибавлял ни сил, ни оптимизма: наоборот, становилось страшно от понимания того, сколько ещё идти.

Nitafiki huk

Примерно через пять часов мы достигли края кратера с табличкой Gilman’s Point (5681 м). Там устроили короткий привал с горячим чаем.

Казалось, вот она — вершина.

Было ещё темно, и даже мелькнула странная мысль: а вдруг мы пришли слишком рано, и не получится сделать нормальные фотографии? Но постепенно начало светать. Со стороны Мавензи появились первые лучи солнца, и перед нами открылся совершенно фантастический вид! Хотелось просто сидеть и молча смотреть вокруг. Но Элиа быстро поднял группу и повел дальше, к пику Ухуру, уверяя, что осталось совсем немного. Разумеется, это было неправдой.

Тропа шла по краю кратера, петляя между скал. Кругом уже лежал снег. Возле обрывов приходилось двигаться очень осторожно: одно неловкое движение – и дело могло закончиться совсем плохо.

Впереди уже была видна самая высокая точка Африки — пик Ухуру. Ноги едва передвигались. Но назад здесь уже никто не поворачивал. На все вопросы гидов о самочувствии я отвечал одной и той же выученной накануне фразой на суахили: 

- Nitafiki huko, mimi ni Танкаев (Я дойду. Я – Танкаев).      

Готовясь к поездке, я читал рассказы других восходителей о том, как во время ночного штурма многие начинают ругаться матом, жалеть о своём решении и спрашивать себя: «Зачем я вообще сюда полез?». Скажу за себя: ни ненормативной лексики, ни подобных вопросов у меня не было. Нужно было просто дойти.

Мы шли дальше, а пик Ухуру всё не приближался. В какой-то момент мне вспомнилась фраза Жванецкого: «Видно свет в конце тоннеля, но только вот тоннель, с…ка, не кончается!». Я поделился ею с шедшей впереди Надеждой. Но у неё уже не было сил даже улыбнуться...

Дошли

Наконец, мы у цели. Самая высокая точка Африки!

Я сделал последние шаги до стелы с надписью «Mount Kilimanjaro. Congratulations! You are now at Uhuru Peak, Tanzania, 5895 m. AMSL» и машинально коснулся её рукой, словно пловец бортика бассейна после завершения тяжёлой дистанции. После чего без сил рухнул на пятую точку прямо на снег.

В этот момент Лукаш и Ян достали из рюкзака флаг Словакии и стали фотографироваться на фоне стелы. И тогда я вспомнил о нашем - цвета неба над Килиманджаро - и о других вещах, которые взял с собой для «фотосессии». Сначала была общая фотография с группой, затем мы с Элиа развернули флаг Актобе. И над священной белой вершиной появились сразу два её одинаковых названия – на суахили и на казахском.

Потом я достал из рюкзака фотографию отца. В этом году исполнится 25 лет, как его нет с нами...

Во время Великой Отечественной войны он ещё мальчишкой помогал кормить фронт — рыбачил на Аральском море. Каждое утро он нёс на своей хрупкой спине безногого фронтовика от посёлка к берегу, к лодке. Там инвалид садился за вёсла, и вдвоём они целый день ловили рыбу, которую потом отправляли на фронт. Вечером они проделывали тот же путь обратно.

Так и ходил. Не пять дней и не один год. Без жалоб и без лишних слов. А за спиной у него был не удобный туристический рюкзак с запасом воды, шоколадом и сухой майкой.

Там, на вершине, мне показалось, что всё это время он тоже шёл рядом…

Вниз

Потом был долгий спуск. Сначала обратно в Horombo, затем возвращение в Marangu, вручение заслуженных сертификатов об успешном восхождении. И дорога вниз, туда, где снова много кислорода и обычная жизнь.

Спуск с горы — тоже испытание. Но уже совсем другое. Не такое красивое, не такое романтичное. После вершины ты просто идёшь вниз на ватных ногах и постепенно начинаешь осознавать, что всё это действительно произошло с тобой.

Гора – не враг

Мне всегда казалось несправедливым выражение: «покорить вершину».

Гора - как Океан в «Солярисе» Станислава Лема: живой и разумный организм. Она словно дышит, чувствует отношение к себе и в какой-то момент сама решает - пустить тебя наверх или нет. Покорить её невозможно.

И ещё гора - не враг. Флаг Казахстана или Актобе над Ухуру — это не красное знамя Победы, водружённое Рахимжаном Кошкарбаевым над поверженным рейхстагом 81 год назад.

Скорее это знак уважения и благодарности Священной Горе за то, что она приняла и позволила дойти до вершины.

Марат ТАНКАЕВ