Мураками и мы: чем вдохновляет нас японский писатель

Харуки Мураками давно стоит в одном ряду с авторами, чьи имена известны даже тем, кто не часто заглядывает в книжные магазины. Литературные снобы порой считают его «попсой» и недолюбливают за сюжеты и стиль. Однако за фасадом кажущейся обыкновенности скрывается внимательный наблюдатель, поэт, и, что самое важное, некое отражение каждого из нас. Людей, которые по-настоящему любят, испытывают страх и трепет перед смертью и пытаются находить удовольствие в каждом моменте жизни.

Харуки Мураками, писатель и переводчик, автор множества романов и лауреат национальных и международных литературных наград, родился 12 января 1949 года в Киото. Среди наиболее известных его произведений: «Охота на овец», «Норвежский лес», «Хроники заводной птицы», «Кафка на пляже», «1Q84» и «Город и его ненадёжные стены».

В творчестве Мураками, которое критики относят к постмодернизму и магическому реализму, отчётливо прослеживается влияние западной культуры. По этой причине часть японской литературной общественности долгое время воспринимала его прозу как «неяпонскую». Сам писатель рос под сильным влиянием американской культуры, а годы, проведённые в Европе и США, также оставили заметный след в его произведениях.

Кроме того, Мураками перевёл на японский язык произведения Раймонда Карвера, Джерома Сэлинджера, Фрэнсиса Скотта Фицджеральда и Трумена Капоте.

Его книги зачастую сюрреалистичны и меланхоличны. В них переплетаются одиночество, отчуждённость и поиск собственной идентичности - темы, которые невольно напоминают о творчестве Франца Кафки.

«Слушай песню ветра»

В 1971 году писатель женился на своей однокласснице Ёко Такахаси. Спустя три года он открыл собственный джаз-бар Peter Cat в токийском районе Кокубундзи, а в 1977 году перенёс заведение в более спокойный район Сэндагая.

Разговор о Мураками стоит начать с того, что писателем он стал далеко не сразу. Согласно его собственным воспоминаниям, идея написать книгу пришла к нему во время просмотра бейсбольного матча в апреле 1978 года.

Ему было уже почти тридцать лет, он владел баром и, казалось бы, вполне определился с жизнью. Но в какой-то момент решил попробовать себя в литературе. «Я просто понял это - и всё», - примерно так Мураками описывал своё решение.

После этого Мураками стал задерживаться в баре после закрытия и писать. Так появилась повесть «Слушай песню ветра», принёсшая ему первую награду - премию журнала «Гундзо» для начинающих авторов. Произведение также номинировали на премию Акутагавы.

Впоследствии к повести добавились ещё две книги, образовавшие «Трилогию Крысы». В 1980 году вышла вторая часть трилогии - «Пинбол 1973», также получившая номинацию на премию Акутагавы. Год спустя Мураками передал права на управление джаз-баром, решив полностью сосредоточиться на литературе. В 1982 году он закончил свой первый полноформатный роман «Охота на овец», завершивший трилогию и принёсший ему премию Номы для начинающих писателей.

Дальше были «Дэнс, дэнс, дэнс», «Хроники заводной птицы», «Мой любимый Sputnik», «Кафка на пляже», «К югу от границы, на запад от солнца» и другие произведения, в которых вновь и вновь возникают любовь, отрешённость и попытки найти себя в бушующем мире.

Знакомство

Впервые о Харуки Мураками я услышал ещё в далёком студенчестве и начал знакомство именно с повести «Слушай песню ветра». Сразу оговорюсь: мой уровень японского не позволял в полной мере насладиться оригинальным стилем, поэтому пришлось читать перевод на русский. Но даже так было понятно, с чем мы имеем дело.

В первую очередь меня поразили ясность авторской речи, её прямота и  лёгкая наивность. Мураками словно пытался уместить целый жизненный опыт в небольшую повесть, не перегружая лишними подробностями и сложными конструкциями.

Однако за внешней простотой скрывалась тонкая натура обыкновенного мужчины со своими проблемами, не всегда удачными любовными историями, философскими беседами за кружкой пива и приметами времени - джазовой музыкой, шумом ветра, мимолётными впечатлениями, которые почему-то остаются с нами на долгие годы.

При этом произведения Мураками не скатываются в ту звенящую пошлость, которую порой можно найти у Пауло Коэльо, с его эзотерическими намёками и попытками обнаружить тайный смысл в каждом событии.

Так уж вышло, что книги двух авторов нередко стоят на соседних полках книжных, хотя между ними, на мой взгляд, лежит пропасть, которая издалека может показаться мелкой лужей. Однако стоит заглянуть внимательнее - и выясняется, что в этой глубине легко утонуть.

Мураками подкупает своей искренностью и на первый взгляд заурядными сюжетами, в которые вдруг проникает элемент магического реализма. Обыденная жизнь постепенно превращается в калейдоскоп необычных событий, смертей и потерь. И герой, не будучи ни суперменом, ни великим мыслителем, пытается в этой круговерти найти своё место.

Признаюсь, в какой-то степени я и сам учился у Мураками писать. Мне близка его манера обходиться без вычурных описаний и витиеватых образов, которые наслаиваются друг на друга, словно жемчужины на нити. У того же Владимира Набокова язык может становиться самостоятельным произведением искусства, демонстрируя всё богатство и изящество авторского мастерства.

Мураками же, по крайней мере, в тех книгах, которые мне особенно дороги, старается держаться ясности, чёткости и темпа повествования.

И хотя Мураками - японский писатель, описывающий людей, быт и обстоятельства собственной культуры, в его книгах совершенно несложно представить себя на месте героя. Не нужно специально разбираться в японских традициях, чтобы почувствовать его тоску, сожаление об упущенных возможностях или горечь несбывшейся любви.

Сладкая сентиментальность

Возьмём, к примеру, «Норвежский лес» - роман, названный в честь песни The Beatles. В центре повествования история студента Тору Ватанабэ, который вспоминает свою молодость, отношения с девушкой Наоко и смерть общего друга Кидзуки, покончившего с собой. Наоко тяжело переживает утрату, постепенно отдаляется от окружающего мира, а затем тоже погибает, оставляя Тору один на один с горем.

Воспоминания героя об этих событиях обрамлены сценой в самолёте: уже взрослый Тору слышит знакомую песню и мысленно возвращается в прошлое.

Или другой пример - роман «К югу от границы, на запад от солнца». Главный герой, владелец джазового бара, живёт тихой и вполне устроенной жизнью, пока однажды в неё не возвращается давняя школьная любовь. Таинственная женщина, о которой он, казалось бы, уже должен был забыть, вновь пробуждает чувства, сомнения и желания. Она не спешит раскрывать свои тайны, мучается собственными демонами и в конце концов исчезает, оставляя героя с множеством вопросов без ответов.

Всё это, конечно, весьма созвучно мне самому - тому романтически настроенному студенту, которым я когда-то был и, возможно, продолжаю оставаться до сих пор.

«О чем я говорю, когда говорю о беге»

Мураками интересуется не только литературой. Он писал путеводители, создавал фотоальбомы и эссе, посвящённые кулинарии и культуре приготовления коктейлей. Впрочем, гораздо интереснее для меня его увлечение бегом.

Писатель давно занимается бегом на длинные дистанции и участвует в марафонах. На мой взгляд, одна из лучших его книг - «О чём я говорю, когда говорю о беге». Это произведение не столько о спорте, сколько о дисциплине, взрослении и умении выстраивать собственную жизнь. Мураками размышляет о том, как меняются привычки и отношение к себе с возрастом, как физическая нагрузка помогает справляться с повседневными трудностями и почему регулярный бег может стать источником вдохновения.

При этом книга не превращается в манифест здорового образа жизни, где читателю предлагают немедленно купить кроссовки и начать новую жизнь с понедельника.

Гораздо интереснее наблюдать за тем, как рассуждения о литературе, творчестве и человеческой природе перемежаются описаниями тренировок, подготовки к марафонам и преодоления десятков километров. Постепенно понимаешь, что для Мураками бег - часть внутреннего распорядка, позволяющая сохранять творческое долголетие.

Ещё одно важнейшее увлечение писателя - джаз. Мураками коллекционирует виниловые пластинки и особенно ценит музыку, находящуюся где-то на границе между интеллектуальным искусством и массовой культурой. Джаз в его книгах - не просто фоновая музыка, а часть жизни героев, своеобразный язык, с помощью которого они выражают чувства, не всегда поддающиеся словам. Музыкальная коллекция писателя насчитывает десятки тысяч записей.

О значении музыки для собственного творчества Мураками говорил:

«Может показаться парадоксальным: если бы я не был настолько поглощён музыкой, я бы не стал писателем».

Он также сравнивал своё литературное чувство ритма с музыкой Чарли Паркера, прозой Фрэнсиса Скотта Фицджеральда и звучанием Майлза Дэвиса.

Есть у него и фраза, которая мне особенно нравится: «Пока учишься чему-то новому, стареть не так мучительно». Звучит почти как жизненный принцип.

Возможно, в этом и заключается один из секретов: он продолжает интересоваться миром, осваивать новое и искать впечатления, не позволяя привычке окончательно подменить любопытство.

Заключение

Мураками, кажется, уже давно стал одним из самых известных писателей, чьё имя регулярно возникает в разговорах о Нобелевской премии по литературе. Однако награда ему пока не досталась. Можно, конечно, рассуждать о решениях Нобелевского комитета и недоумевать, почему премию получают другие авторы. Но литературные награды - дело субъективное.

Куда важнее другое: произведения Мураками скрывают душу человека, который учится мириться со взрослением, потерей близких и друзей, хранит воспоминания, радуется утру и вечеру, любит хорошую музыку и не отказывается от удовольствий, которые делают жизнь немного приятнее. Он пишет о людях, которые вовсе не обязательно совершают великие поступки или меняют ход истории.

Я уверен, что миллионы читателей - от Актобе до самых отдалённых уголков мира - узнают себя в его героях. Для этого совсем не обязательно быть в прокуренном джаз-баре, пить дорогой виски, гулять по побережью Японского моря или встречать цветение сакуры. Достаточно однажды испытать любовь, пережить потерю или почувствовать, что жизнь пошла совсем не по тому сценарию, который ты когда-то для неё придумал.

Пока мы способны чувствовать, сопереживать, сопротивляться цинизму и банальности зла, его книги будут находить своих читателей.