«Кино - не про глянцевую красоту, а про самобытность»

Кинорежиссёр, актёр, сценарист и преподаватель Арстан Тойжанов более десяти лет работает в киноиндустрии. Профессиональному мастерству он учился у известных актёров - Веры Глаголевой и Виктора Проскурина. Работал в Москве и Алматы, а теперь вернулся в Актобе и организовал продакшн-студию.

«Актеров мало, а искать их нужно быстро»

Здесь, в Актобе, я курирую обучение и являюсь художественным руководителем In Cinema Production. Помимо того, что мы снимаем кино, в своё время столкнулись с проблемой: нам нужны были люди на второстепенные роли, в массовку, на эпизоды. Актёров мало, а искать их нужно быстро. Тогда подумали: раз так складывается, почему бы не начать обучать самим? Чтобы на выходе ребята сразу попадали в наши проекты.

Как попасть в кино

Верхнего возрастного предела почти нет. У нас, например, в одном из фильмов снималась женщина в 55 лет.

Важно понимать, как вообще устроен продакшн. У многих, к сожалению, представление об этом искажённое. Люди приходят на кастинг и считают, что любые проекты обязательно должны оплачиваться. Когда они слышат, что существуют и коммерческие проекты, где участникам, наоборот, нужно самим платить за участие, это вызывает у них большое удивление.

Продакшн может развиваться по-разному. Один вариант - работа за счёт госбюджета: объявляется кастинг, люди приходят, их утверждают на роли, и они либо получают небольшой гонорар, либо снимаются бесплатно - как старт для кинокарьеры.

Но есть и коммерческие проекты. В таких случаях, если человек - любитель, мечтающий попробовать себя в кино, и при этом подходит по типажу, мы сразу объясняем условия: участие стоит определённую сумму. При этом примерно полтора месяца мы сами обучаем человека, занимаемся с ним и готовим его к съёмкам.

Когда люди приходят на кастинг для коммерческих съёмок, они часто сильно удивляются, узнав, как всё устроено на практике.

Конечно, мы сами заинтересованы в том, чтобы снимать полный метр. Но найти инвесторов, которые поверят в тебя и в сам проект, непросто.

«Ищем тех, у кого горят глаза»

Поэтому мы идём таким путём: объявляем кастинг, приходят люди, у которых горят глаза, но они ещё совсем сырые. Говорю им прямо: «Посещайте наши курсы три месяца, два раза в неделю». После этого они попадают в актёрскую базу, и мы уже начинаем задействовать их в наших проектах.

Иногда попадаются настоящие самородки. Бывают и такие, кто уже готов к главным ролям.

Не люблю, когда люди приходят на кастинг в кино с заранее подготовленным материалом. Мне интереснее давать им задание на месте. Я смотрю на мимику - у нас всё-таки азиатская ментальность, поэтому мимика часто сдержанная, своего рода покерфейс. Обращаю внимание на речь, на звукоизвлечение. Смотрю, есть ли у него какие-то дополнительные навыки.

Мне нравятся динамичные истории: приключения, сцены, где есть движение, сценические бои. И в сценарии я стараюсь использовать особенности тех людей, которые приходят на кастинг.

«Важно быть устойчивым к стрессу»

У людей, далёких от кинопроизводства, обычно есть своя картина в голове: пришёл на кастинг, тебя посмотрели, сказали, что все отлично. И начинают снимать в кино. Но в реальности всё далеко не так.

Бывает, что долго готовятся, распеваются, настраиваются, а я даю им совершенно другое задание. В этот момент человек теряется, а для меня это как раз важно. Вижу, что он растерялся, и начинаю дальше «накидывать» задачи. Если он удерживает эмоции и собирается, значит, у него есть стрессоустойчивость. В кино это очень важно.

Съёмочный процесс - дорогая вещь. Вся команда готовится, арендуется техника, транспорт. Нам нужно снять сцену именно в этот день. Если переносить съёмку - уже увеличение бюджета. Иногда всё срывается из-за того, что актёр перенервничал и не справился. Поэтому стрессоустойчивость - одно из ключевых качеств. Съёмочный день стоит денег.

«С детства любил внимание к себе»

В 2015 году я окончил киношколу «Останкино». Но сам путь начался гораздо раньше. С детства любил внимание к себе, хотя тогда ещё не понимал, как именно это реализовать.

Я увлекался КВН, был активистом в колледже. Однажды мама увидела объявление о наборе в театр клоунады, и так я попал в театр «Балаганчик» под руководством Анжелики Витальевны Бочаровой. Долгое время служил там, и со временем наш коллектив получил статус народного театра. Мы много выступали, в том числе на благотворительных мероприятиях. Летали в Египет, где взяли гран-при.

Это и стало для меня стартом. Позже меня пригласили в молодёжный театр «Лестница». Там я играл главную роль в спектакле «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Мы съездили в Алматы и получили награду за лучшую режиссуру. На тот момент мы были своего рода первопроходцами: многие тогда не понимали, зачем всё это нужно.

Именно тогда я начал задумываться: а что, если связать жизнь с творчеством? Сначала хотел поступать в цирковое училище, но не сложилось.

Учеба в Москве

В Москву я поехал довольно поздно. Обычно к маю там уже всё распределено, а я приехал только в августе. Тем не менее, поступил в МИТРО (Медиа институт телевидения и радиовещания Останкино), и рад, что так получилось.

Я попал на курс Виктора Алексеевича Проскурина. К сожалению, у него начались проблемы со здоровьем, и нам удалось поработать вместе только год. Затем мы учились у Веры Витальевны Глаголевой - тоже около года. Третий и четвёртый курсы прошли под руководством Олега Борисовича Фомина.

Клоунада - серьезно о смешном

Я, наверное, не возьмусь серьёзно рассуждать о клоунаде в теоретическом смысле, но могу опираться на свой опыт. Актёрское мастерство должно быть искренним - только тогда это по-настоящему смешно. Если воспринимать клоунаду просто как возможность подурачиться, это не работает. Да, сама форма предполагает, но только при условии, что ты это действительно проживаешь.

Был такой случай. Мы выступали с благотворительным концертом в тюрьме. У меня был сольный этюд, где я играл вора. В какой-то момент зрители начали подниматься со своих мест. Все напряглись, а потом они начали хлопать. Это было очень сильное ощущение.

Не зря многие актёры считают клоунаду сложным жанром, хотя к ней часто относятся предвзято: мол, цирк, красный нос, шарики и всё такое. На самом деле через клоунаду можно затрагивать очень серьёзные темы, и тогда это сразу попадает в сердце.

«Мама, я говорю»

Сейчас в нашей студии работают педагоги, в том числе и по моей методологии. Мы берём учеников примерно с 8-9 лет. Есть детские группы на казахском и русском языках. Я автор отдельной книги по развитию речи - «Мама, я говорю». Вообще, книга рекомендована для детей от 5 лет и старше.

Дело в том, что до поступления в вуз у меня были большие проблемы с речью. Вообще речевой аппарат – это как следить за осанкой: стоит отвлечься, и снова сидишь криво. С речью то же самое. Мастер в своё время указал мне на это, к тому же я ещё и шепелявил. Из-за этого стал плотно работать над собой.

А когда начал преподавать, заметил, что эта проблема встречается повсеместно. Речевой аппарат - те же мышцы, которые нужно развивать, но мало кто обращает на это внимание. Только когда наблюдаются явные задержки, тогда и начинают что-то делать. Хотя это очень важный инструмент.

Все приходит с опытом

Когда я был моложе, работы над некоторыми ролями давались сложнее. Сейчас мне 37 лет. В те годы был очень неусидчивый: быстро обрабатывал информацию в голове и часто бежал впереди паровоза. Из-за этого я часто играл слишком энергично, а у персонажа всегда есть свой темпоритм. Сейчас всё иначе - появилось больше понимания и спокойствия.

«Проблемы только в голове»

Региональные города на самом деле недооценены. Раньше всё было сосредоточено в Алматы, казалось, что кино происходит только там. Но практика показывает, что в региональных городах можно снимать массу интересных проектов. Всё, по сути, упирается только в бюджет.

Актобе - мой родной город. Я часто переезжал, но после Москвы и Алматы всё равно возвращался сюда. Считаю, что многое зависит от того, с какими мыслями ты возвращаешься. Если ехать с установкой: «Вот, из большого города в маленький, и что теперь делать?», - значит, проблема в голове. Я же возвращался с другой мыслью: «Отлично! Мне здесь всё знакомо, здесь огромное поле для работы».

Разница поколений

В целом, новое поколение физически слабее. Люди много времени проводят в телефонах, меньше общаются вживую. Это отражается и на когнитивных способностях. В каком-то смысле нынешняя молодёжь чуть уступает. Но они в этом не виноваты - просто такое время.

«Роль - это всего лишь костюм»

Актёру важно понимать структуру роли. Это касается не только головы, но и всего тела: позы, жестов, психоэмоционального центра тяжести. Допустим, мне нужно сыграть сутенёра. Очевидно, что в жизни я так себя не веду.

Когда у актёра нет чёткого понимания роли, он начинает примерять её на себя, как на личность. Возникает внутренний саботаж, появляется неестественность. При этом играть всё равно нужно. В какой-то момент перестаёт работать фантазия, появляется зажатость.

Когда понимаешь, что роль - это всего лишь костюм, который на время надеваешь, а потом снимаешь и аккуратно вешаешь обратно, всё становится проще. Зависит от личных качеств. Я, например, человек довольно быстрый: быстро вхожу в материал и так же быстро из него выхожу. Если долго готовишься к роли, потом бывает тяжелее из неё выходить.

Всё упирается в то, насколько ты честен на сцене. Если я выхожу не по правде, значит, обманываю себя и передаю зрителю неверную информацию. Зритель воспринимает её, потом несёт дальше - в семью, в жизнь, и получается, как заражение. Поэтому лучше вообще не выходить на сцену, если ты не готов быть честным.

«Если не вижу потенциал - не говорю об этом»

Бывали люди, глядя на которых я понимал: профессиональное кино - это, скорее всего, не их путь. Но я всё равно говорил им - занимайтесь этим. Актёрское мастерство даёт сильное эмоциональное раскрепощение. Прежде, чем перевоплощаться в кого-то, актёр должен понять, кто перевоплощается, какой у него исходный материал. И тут начинаются вопросы. Ты начинаешь исследовать себя, обнаруживаешь свои блоки и зажимы. Освобождение от них - уже половина успеха.

Поэтому я советую людям заниматься, но продолжать профессионально - уже другой разговор. Если я не вижу потенциала, то прямо об этом не говорю.

Вообще кино - коллективная работа. Здесь есть свои волшебники: режиссёр, сценарист, оператор, режиссёр монтажа. Даже если человек не игровой, можно подобрать такие приёмы и методы, что он будет убедительно выглядеть в кадре.

«В кино нужны интересные фактуры и лица»

Самое важное - избавиться от комплексов. Кино не про глянцевую красоту и не про рафинированность. Кино - про самобытность. У многих есть внутренний барьер: они думают, что недостаточно красивы, подтянуты, фотогеничны. Но это работает совсем иначе. В кино, наоборот, ищут интересные фактуры, характерные лица.

Поэтому нужно пробовать. Практика, практика и ещё раз практика. Только попробовав, можно понять, твоё это или нет. Как минимум, важно погрузиться и иметь представление о профессии.

Иногда меня удивляют люди, которые приходят без малейшего понимания процесса. Однажды отец привёл девочку и сказал: «Деньги не проблема, даже больше заплачу - возьмите её». Я ответил, что не могу. Сначала нужно походить на курсы, позаниматься, и уже потом, если получится, можно говорить дальше. В этом вопросе я довольно строгий.

Скажем прямо: если отец предложит гору денег и скажет: «Снимите мою дочь», я могу ответить так: «Мы снимем для вас фильм для личного пользования. Но насколько это будет хорошее кино - уже совсем другой вопрос».