Роковой парашют: отец погибшего курсанта ВИСВО выступил в военном суде Актобе

В военном суде Актюбинского гарнизона продолжается процесс по делу о гибели курсанта Бахыта Асарбаева, который разбился во время учебных прыжков с парашютом 15 июля 2025 года.

20 января суд перешел к допросу свидетелей. Первым по видеосвязи из Астаны выступил отец курсанта Есентай Асарбаев. Мужчина является военнослужащим, в 2001 году он закончил Актюбинское высшее военно-авиационное училище (ныне Военный институт Сил воздушной обороны имени Т. Бегельдинова). О том, как должны проводиться прыжки с парашютом, знает не понаслышке: ведь сам является инструктором, занимался парашютным спортом.

О трагедии 15 июля 2025 года Есентай Асарбаев узнал от оперативного дежурного военно-воздушных сил, спустя некоторое время ему позвонили из института и также сообщили о гибели сына. К обеду офицер прилетел в Актобе и отправился на опознание тела.

На вопрос прокурора о том, известно ли ему о причинах нераскрытия парашюта, Асарбаев ответил:

- Я был в военно-следственном управлении и увидел изъятый парашют Д-1-5У. При осмотре данного парашюта мне уже стало понятно, в принципе, что произошло…

Прокурор попросил уточнить, что именно он имеет в виду.

- Если ранец расчековывается, выскакивает шаровый бесстропный парашют. На данный момент я помню, что при падении ранец расчекован не был.

- Если простыми словами, он не был зацеплен за вертолет? – спросил прокурор.

- Да, скорее всего, я предполагал, что фала не была зацеплена, либо был обрыв, либо что-то такое… Потому что при осмотре я увидел трос в отдельном пакете: трос был целый, шпильки не были загнуты. Я предполагал, что он не был зацеплен при отделении парашютиста и к воздушному судну.

Адвокаты подсудимых спросили у Есентая Асарбаева, знал ли он о нарушениях в хранении и укладке парашюта. И должен ли такой парашют выдаваться курсантам.

- Я думаю, он (парашют) вообще не должен был попасть (курсантам). Я понимаю, если он лежал при полевых условиях, но он же сдавался на склад. Есть определённое должностное лицо. Он должен был смотреть.

- Вам известно, каким образом он был выдан?

- Только по материалам изученного уголовного дела. Я понял, что этот парашют укладывался на ручное (раскрытие). Уложил специалист парашютно-десантной службы якобы для себя. И потом разукомплектовал: снял парашютный прибор.

- После этого прибор снял, забрал с собой, сообщил начальнику склада?

- Вроде говорят, что сообщил. Но почему-то одну шпильку оставляет на складе, другую забирает с собой в Караганду. Как он мог забрать с собой? Куда смотрел начальник склада тогда? Я понимаю, если уложил 14 числа (факт произошёл 15 числа), он мог бы аргументировать тем, что у него не было времени. А он 11-го уложил, 12-го убыл. После этого, при предварительной подготовке, должны же были проверить. Тем более, речь идёт о выполнении ознакомительных прыжков курсантами, которые первый раз прыгали.

Прыгали вместе с опытными бойцами

На суде выяснилось, что в тот роковой день прыгали не только курсанты, но и опытные военнослужащие. Курсанты должны были прыгать только с парашютами принудительного раскрытия. Остальные могли использовать парашюты с ручной укладкой. То есть, при прыжке необходимо дернуть за кольцо, чтобы парашют раскрылся.

Времени на прыжки, как уверяет сторона обвиняемых, отводилось катастрофически мало, курсанты прыгали вперемешку с опытными бойцами. Так проверяющие могли просто не заметить, кто прыгает в первый раз, и с принудительным раскрытием, а кто с ручным. У всех одинаковая полевая форма.

Как известно, обвиняемыми в деле проходят старший офицер управления боевой подготовки управления командующего ВВС воздушной обороны Вооруженных сил РК Нуржан Айденов и командир взвода учебного центра подготовки младших авиационных специалистов военного института им Т. Бегельдинова Заманбек Толеген.

Майор Нуржан Айденов был прикомандирован на время занятий в Актобе из Астаны и назначен, по информации следствия, руководителем парашютных прыжков. Актюбинских курсантов лично он не знал.

Младший сержант Заманбек Толеген был назначен выпускающим. Последний вообще работает только со срочниками, курсантов он также не знал.

- Понимаю, было бы два потока, сами курсанты не успевали, еще на борту находились специалисты ПДС, которые выполняли прыжки на ручное. При грамотной организации сначала надо было прыжки отработать для курсантов, а далее ручное на следующий день, - считает отец погибшего курсанта.

Как парашют ручной укладки оказался у курсанта?

Напомним, следствие установило, что 10 июля, за пять дней до трагедии, на аэродроме проходили учебные прыжки с парашютами Д-1-5У. После завершения занятий парашюты перенесли в класс парашютно-десантной подготовки, где младший сержант Казиев занимался их укладкой на следующую смену.

Казиев находился здесь в командировке и укладывал парашют для себя на ручное раскрытие, но со страхующим прибором, который автоматически открывает парашют через заданное время. Прыжок он не совершил, после чего снял страхующий прибор (который привёз из своей части), сдал парашют на склад в таком виде и уехал в Караганду.

С 11 по 14 июля прыжков не проводили, и парашют без страхующего прибора лежал на складе вместе с остальными.

15 июля этот парашют, уложенный на ручное раскрытие и без прибора ППКУ-575, начальник склада Жубаниязов выдал курсанту Бахыту Асарбаеву.

По правилам, такой парашют должен был храниться отдельно и не должен выдаваться.

В обвинительном акте отмечается, что курсант пытался применить запасной парашют, но это произошло на слишком малой высоте, потому купол не успел раскрыться.

Отвод прокурору

Во время заседания адвокаты обвиняемых заявили ходатайство об отводе государственному обвинителю Асылбеку Темирбек. По их мнению, обвинительный акт содержит противоречия и недостаточно конкретизирует суть обвинения. Защитники указали, что обвинение подготовлено «некорректно», а государственный обвинитель не может дать внятных ответов по ряду вопросов, в том числе, на какие нормативно-правовые акты опираются отдельные пункты обвинительного акта.

- В этой связи, уважаемый суд, мы заявляем отвод государственному обвинителю. Мы считаем, что он прямо или косвенно, возможно, заинтересован в исходе дела, - заявил один из адвокатов.

По словам защиты, обвинительный акт не раскрывает сущность обвинения, не поясняет, в чем конкретно выразилась халатность, содержит ссылки на пункты инструкции, которой не существует, и построен на противоречиях.

Судья Айдана Мамбетказиева выслушав стороны, не усмотрела признаков заинтересованности прокурора в исходе дела и отказала в удовлетворении ходатайства.