«Добыча песка на Илеке возле Каратогая – это преступление»

До 2031 года ТОО «ПГС-Каратогай» планирует вывезти из Илека около 600 тысяч кубометров песка.

Экозащитник Александр Мандрыкин требует немедленно остановить разработку карьера и добычу песка возле Каратогая. Он уверен, что разнос берегов и русла Илека приведет к катастрофическим последствиям, вплоть до гибели реки. Экоактивист напоминает, что Илек является трансграничной рекой, которая уже сейчас с трудом доносит воды до Урала. Он опасается, что при дальнейшем обмелении Илека российская сторона будет вынуждена прекратить подачу воды в Западно-Казахстанскую область.

При 300% прибыли нет такого преступления,  на которое не рискнул бы капиталист,  даже под страхом виселицы. 

Карл Маркс 

Варварским преступлением называет разработку карьера на Илеке близ Каратогая Александр Мандрыкин. Известный экоактивист, руководитель фонда «Решимость и единство действий», основатель движения «Экологическое сообщество города Актобе и региона», ознакомившись с документами, изучив видео и фотоматериалы, высказал свое мнение.

Напомним: на Илеке вдоль Мартукской трассы с 2010 года ведется добыча песка. Здесь не соблюдаются ни водоохранные зоны, ни полосы. Экскаваторы орудуют в самом русле Илека. Река перегорожена огромной дамбой. До 2031 года ТОО «ПГС-Каратогай» планирует добыть на этом участке около 600 тысяч кубометров грунта. Река, запертая дамбой, пытается пробить себе новое русло.

- С варварской разработкой песчаного карьера возле Каратогая надо заканчивать! – требует Александр Мандрыкин. - Это последняя капля многострадального Илека. Разнос таких масштабов неизменно приведет к катастрофическим последствиям. При условии, что у нас и так маловодье. Должен заметить: маловодье и засуха – это две разные вещи. Маловодье преследует Актюбинскую область как бич, как наказание. Нехватка воды у нас наблюдается и в городе, не хватает ее и для сельского хозяйства. И при такой нехватке воды еще и разносить единственную реку на всем протяжении (карьеры ведь не только возле Каратогая, а практически по всему Илеку) - это преступление, за которое придется отвечать! Немыслимые объемы вывоза песка неизбежно приведут к эрозии. И рекультивацией этого участка навряд ли займутся! Да и невозможно восстановить те объемы, которые уже выгребли из нашей многострадальной реки!

Прямое нарушение

По словам Александра Васильевича, русла рек в Актобе были отданы на разграбление постановлением правительства, действовавшего с 2017 по 2022 годы.

- Этим документом, принятым, когда областью управлял Бердыбек Сапарбаев, из-под контроля вывели всю разработку по речным массивам. Все беды наших рек лежат в этом постановлении. Залезли в русла, чихать хотели на водоохранные зоны и полосы. Хотя в предыдущие годы контроль был серьезный: даже скот нельзя было пасти возле рек, на чабанских точках строили колодцы, чтобы скот с речки не поили во избежание распространения заразных болезней. И вот из-за этого постановления всё кануло в Лету, контроль пропал. Документ этот уже не имеет юридической силы. И сейчас следование ему - это прямое нарушение действующих законов! - объясняет экоактивист.

Кормим другие области

На карьере близ Каратогая репортеры «АТ» побывали 26 мая. Песок из русла Илека вывозят десятки «КамАЗов». Они транспортируют его к железной дороге. В Актюбинской области, вероятно, остается лишь малая часть песка. Основная масса, по всей видимости, уходит в соседние регионы.

Вид на карьер в Каратогае: река перегорожена дамбой, из русла реки выгребают песок и ПГС.

- Всё бесконтрольно вывозится: и песок, и гравий, и щебень. Какой процент этих природных богатств уходит в другие области, мы, боюсь, никогда не подсчитаем, - признает Александр Мандрыкин. – Вот возле Берчогура взрывают горы, разносят палеовулканы. А куда уходит эта качественная щебенка? В основную железнодорожную магистраль запрещается врезка второстепенных путей, как известно. Там, возле Берчогура, проходит дорога Москва – Ташкент. И в нее сделаны две врезки. Локомотивов не хватает, чтобы оттуда щебень вывозить. Такие объемы! Так и с песком происходит. Хотя действует постановление правительства от декабря 2024 года: во избежание исчерпания природных ресурсов следует разгрузить четыре области западного Казахстана, в том числе Актюбинскую область. Постановление это призвано весь запад разгрузить от хищнического разбора рек. Но не действует этот документ!

Погибнет, как река Кызылжулдыз

- По Каратогаю картина у нас жуткая, - говорит экозащитник, - и последствия обязательно выстрелят. Да, русло река поменяла, и это было бы не страшно, если бы был полный цикл воды. А его нет! Вода течет в наших мелеющих реках потихоньку. Илек, как и многие малые реки, у нас умирает. Как Саздинка, которую отсекли, как Жаман Каргалка, как речка Кызылжулдыз, которая уже умерла.

Александр Мандрыкин родом из Кандыагаша. Погибала Кызылжулдызка фактически на его глазах.

- Само название Кандыагаш переводится как ольховое дерево. А ольха – это признак устойчивой воды. И воды этой вокруг Кандыагаша действительно было много. Городок наш с двух сторон омывался. С одной стороны проходила Сырымовская балка, а с другой – река Кызылжулдыз. Там большая вода была, настолько, что в 1964 году на ней каменный железнодорожный мост смыло. Представляете, какая сила была! Помню, в 1968 году я на Кызылжулдыз в 200 метрах от переезда по 20 щурят запросто ловил. А потом начала река погибать. Уже в 1975 году я увидел признаки умирания. Тогда нашел я последний родник этой речки – небольшую такую воронку. А на дне - треугольник такой тяжелый, типа кольца на постромке, за который верблюда водят. Верблюд этот треугольник и уронил. И там же увидел я мутировавшую рыбу – линя. Она на вид как марсианка была. Так вот с 1968 до 1975 года вода уходила, мелела Кызылжулдызка, и ее больше нет! Что-то тронули, дамб настроили, вода исчезла. Однозначно, человеческий фактор повлиял. Сейчас от Кызылжулдызки только балка осталась, которую в народе Вонючкой зовут.

Приведет к конфликту

- Илек – река трансграничная, - напоминает Александр Мандрыкин. Его удивляет, что на разграбление отдали реку, воды которой должны поступать в Урал. А оттуда, из России, вода по Уралу идет в Западно-Казахстанскую область.

Площадь карьера огромна.

- Как такой проект можно было на Каратогае разрешить?! Люди, одумайтесь! Что вы творили на каждом этапе обсуждения этого проекта? Как вообще проходят экспертизу такие проекты? Неужели вообще не учитывают риски? Илек свои воды уже не доносит до Урала. Он мелеет. А если завтра Россия просто возьмет и прекратит подачу воды в нужном объеме в ЗКО? И что тогда в перспективе мы иметь будем? Тогда возникнет вечная тяжба между двух государств. А потом проблема затронет и Каспий, который также мелеет, дальше в тяжбу вовлечется Азербайджан... Актобе в этой общей системе находится в очень плохой позиции. У нас в городе уже воды не хватает.

Стоит отметить, что вода из России поступает в ЗКО не только естественным путем за счет трансграничного Урала. Объемы воды подаются в ЗКО из Волги по искусственным каналам, за что Казахстанская сторона ежегодно платит России по несколько миллиардов тенге.

Дефицит воды

В начале мая городской акимат сообщил, что дефицит питьевой воды наблюдается в четырех жилых массивах: Бауырластар-3 и 5, Жанаконыс-3 и 4. Также акимат признал, что проблему удастся решить только после переброски воды от двух водозаборов – Кундактыкырского и Моисеевского. Проект этот разрабатывают многие годы. Осложнить его реализацию может поиск и добыча нефти на горном отводе Жанатурмыс, в состав которого входит Кундактыкырское месторождение подземных вод, и рядом с которым находится Моисеевское. Углеводороды здесь планирует искать британский нефтегигант Shell.

- Фактически указывая на нехватку питьевой воды в четырех районах города, акимат признал провал водной политики в Актобе, - считает Александр Мандрыкин. – Но, к сожалению, два водозабора не спасут ситуацию. У нас в городе нет мест для локальных систем сбора воды, нет мест на резервуары для вторичной очистки воды. Потому что в городе строительный бум, ради которого в том числе и съедаются берега наших рек. Строительные компании получают маржу в 300%, и это позволяет им покупать всё и вся. Из-за этой хаотичной застройки не осталось ни одного «пятна» в городе, где можно было бы поставить, повторюсь, нормальную локальную водоочистку и цивилизованно собрать канализационные воды!

Фикция

По официальным данным, как объясняет экоактивист, водопотребление в Актобе (по проектной мощности) составляет 140 тысяч кубометров в сутки. Но в реальности – только 110 тыс. кубов.

Добыча песка подбирается к левому берегу Илека, густо заросшему деревьями и кустарниками.

- То есть, уже по этим цифрам расхождение (а точнее дефицит) в 30-40 тысяч кубометров. А это уже размер одного крупного городского микрорайона! – говорит Александр Мандрыкин. - Нехватка воды у нас наблюдается, по документам генплана, в нескольких микрорайонах – Жастар, Сазда, Нокина, Ясный-2, Акжар-1, Кызылжар, жилой массив в районе Актюбинского моря, Белогорка, Красносельский-2. Да еще плюс те, которые в акимате назвали. И вот в генплане сказано, что посреди города надо резервуар на 10 кубов поставить. А где для него место? Даже на один такой резервуар места нет. А в генплане сказано, что запланировано 50 таких резервуаров на 10 тысяч кубов! То есть на 500 тысяч кубометров. А у нас всего потребность в 140 тысяч указывается. Получается, просто взяли и нарисовали эти 50 резервуаров. Ладно бы только нарисовали. Но 60 миллиардов тенге под них - уже заложили! И попробуй теперь узнать, где эти деньги? У нас нет разведки воды, нет действующих проектов по перетяжке. Мы приплыли! Мы живем в фикции!

При нехватке воды в Актобе и поселках области уничтожение Илека является чудовищным преступлением! – считает Александр Мандрыкин.