«Я выхожу в прокат будто бы за пионерами современного казахстанского кино, хотя на самом деле был гораздо раньше»

Марат ТЕЛЕУОВ, режиссер

«Одинокая яблоня»: 8 лет ожиданий

5 февраля моя картина «Одинокая яблоня» («Бір түп алма ағашы») выходит в широкий прокат. История у этого фильма непростая. В 2018 году мне сказали: «Вы из Актобе - посвятите свой талант родному городу». Я сразу согласился. Мы сняли фильм в том же году, но после этого он, по сути, лёг на полку. Прошло восемь лет, и теперь он, как Феникс, наконец оживает.

За это время несколько раз менялось руководство, и каждый раз звучало одно и то же: «Вы молодцы, что сняли, но сейчас нам нужно другое». Сработал обычный бюрократический механизм. Фильм оказался никому не нужен. А ведь и я, и актёры, и вся съёмочная группа вложили в него огромное количество сил, энергии и таланта. Было бы по-настоящему обидно, если бы он так и не дошёл до зрителя. Тем более сегодня, когда в кино ощущается дефицит серьёзного, вдумчивого контента.

Это социально значимый фильм. Я считаю, что общество обязано его увидеть. Он заставляет задуматься, пересмотреть отношение к матери, к сёстрам и братьям. После просмотра зритель должен выйти с вопросом к самому себе: правильно ли я живу?

Мы долго шли к прокату ещё и потому, что авторские права на фильм принадлежат не мне. Пришлось потратить немало времени на юридические вопросы, звонки и переговоры, чтобы добиться права на широкий прокат. В итоге нам предоставили смежные права сроком на три года.

Волна отказов была ещё в 2018 году, когда прокатчики прямо говорили: «Это не коммерческое кино. Зритель на него не пойдёт». Но с прошлого года ситуация изменилась. Зритель устал от дешёвых комедий, вырос интерес к драматическому жанру. Уже две-три картины в этом направлении выстрелили.

Сейчас мне немного горько: я выхожу в прокат будто бы следом за ними, за пионерами современного казахстанского кино, хотя на самом деле был гораздо раньше. Просто тогда фильму не дали выйти. А теперь, увидев реакцию зрителей, прокатчики сами говорят: «Давайте, давайте!».

«Фильм выйдет практически во всех городах Казахстана»

Фильм выйдет практически во всех городах Казахстана. В Актобе показы пройдут в кинотеатре «Керуен Сити».

Я смело могу сказать, что это первый полнометражный фильм, снятый в Актобе, который выходит в жанре социальной драмы. Съёмки проходили в Кобдинском районе, в селе Алия. Сценарий основан на пьесе Алимбека Оразбекова, которую мы адаптировали для кино.

Вся история разворачивается во дворе одного дома. Мы объездили много мест, но в итоге нашли подходящий зелёный, живой двор в посёлке Алия. Снимали более двадцати дней, в основном ночами, потому что действие фильма происходит вечером. Пока настраивали свет и мизансцены, съёмки часто шли до рассвета. Местные жители удивлялись: киношники приехали и целыми днями спят.

«Для нас очень важна поддержка зрителя»

Перед показом, конечно, сильное волнение. Мы стараемся привлечь внимание к фильму, хотя проект изначально не коммерческий. Продюсер проката Данияр Валиулла буквально из собственного кармана вкладывается в маркетинг. Поэтому для нас очень важна поддержка зрителя. Мы не рассчитываем заработать на этой картине. Моя главная задача - чтобы фильм увидели, чтобы он оставил впечатление и стал поводом для разговора. Для меня это была бы самая высокая оценка.

Мне сейчас 50 лет. Я дошёл до той точки, к которой шёл с пятнадцати лет. Конечно, я не останавливаюсь в развитии, но теперь уже точно понимаю, что могу и в каких жанрах хочу работать. Я как будто сквозь леса, горы и болота вышел на своё «жайляу».

Мне близка семейная драма, а также жанр мистики - он меня по-настоящему вдохновляет. Для меня эталоном остаётся фильм с Николь Кидман «Другие»: сильная атмосфера и неожиданный поворот. Мне интересны такие решения. В «Одинокой яблоне» мы тоже пытались выстроить подобную драматургию. В пьесе сразу понятно, кто есть кто, а в кино мы сознательно играем со зрителем, немного его обманываем, оставляя интригу и тайну.

Фильм снят на казахском языке, но с русскими субтитрами. Я специально настоял на переводе, чтобы расширить аудиторию и сделать картину доступной даже для тех, кто не владеет языком.

«Творчество победило»

Родился в Алге, а в 1989 году отец перевёз нас в Актобе. Там я учился в музыкальной школе, потом в музучилище. Так что по первому образованию я - пианист. Второе образование у меня экономическое. Думал, буду экономистом, но творчество победило.

Актюбинск, 1992 год.

Моя карьера началась в 1992 году, когда пришёл в компанию «Рика ТВ» музыкальным редактором. Уже со второго курса пришлось работать, чтобы содержать семью. Отец у меня был директором областной филармонии. Тогда слова «продюсер» не было, но, по сути, он им и был. Привозил в город звёзд того времени: Агузарову, Дмитрия Маликова, даже «Ласковый май».

Я писал электронную музыку для заставок - тогда не было интернета, и все анимированные заставки «обмузычивал» на синтезаторе. Потом я перерос это и увлёкся монтажом. Я не дипломированный режиссёр, я практик. Этому делу я посвятил 35 лет. Впоследствии, из-за монтажа стал интересоваться камерой, снимал ролики, игровую рекламу.

После Актобе уехал в Алматы, работал креативным директором телерадиокомпании. Потом запускал в Астане 7-ой канал. Затем меня пригласили в Атырау и в телерадиокомплекс президента Назарбаева. Я сделал 3-4 двадцатиминутных документальных фильма о культуре Казахстана, для привлечения туристов. Их даже транслировали на BBC и Euronews. Я безвозмездно отдавал их актюбинским каналам, чтобы показывали.

И вот после этого понял, что документалистика мне по-настоящему интересна, захотелось чего-то большего. Я был в поиске себя. А потом от «Казахфильма» поступило предложение поработать режиссёром монтажа - собирать и монтировать фильмы.

«Когда в кино пришел, пришлось все начинать с нуля»

Кино и ТВ сильно друг от друга отличаются. Хочу признаться: киношники, можно сказать, даже недолюбливают телевизионщиков. Потому что там совсем другая школа, другое видение монтажа. Мне самому пришлось во всё это вникать. Но если человек талантливый (я сейчас не только о себе), то ему нечего бояться, можно себя реализовать.

Работа режиссёра монтажа: собирать из того, что уже снято, согласно раскадровке. И когда я в кино пришёл, мне пришлось всё начинать с нуля, обучаться заново.

Фильм «Волшебник»: участник Каннского фестиваля

Смонтировав несколько проектов, я понял: «Марат, надо вперёд двигаться!» - и решился снимать сам, дерзнул. Снял короткометражку «Волшебник» за свой счёт. И один мой знакомый тогда помог, сказал: «Маке, я в тебя верю. Снимай!». Я написал сценарий и начал работу в январе, в мёртвый сезон.

Был в одном лице автором сценария, режиссёром-постановщиком и монтажёром. Вся моя предыдущая практика пригодилась. Не боги горшки обжигают, как говорится.

С этим фильмом рискнул и подал заявку на Каннский фестиваль. Его приняли, правда, наград я не получил, но приобрёл самое главное - опыт. Процесс такой: подаёшь заявку на официальном сайте, они всё просматривают. Если фильм оценивают - почему бы и нет? Берут определённую сумму, потом дают инструкции, куда залить фильм, и выставляют его у себя.

«Я сторонник умного кино»

Я сторонник умного кино. Люблю снимать так, чтобы у зрителя после просмотра осталось послевкусие, чтобы было, над чем подумать. И, как правило, такие арт-хаусные проекты не коммерческие. В широкий прокат они не идут.

Нужно честно признать: наш зритель за последние 30 лет привык потреблять самое простое - комедии. Хотя сам жанр комедии один из самых сложных. Просто его у нас очень истоптали. Зритель идёт на эти фильмы, но их запомнить сложно - их просто огромное количество. И когда ты приходишь с умным проектом, тебя не понимают: либо люди, либо прокатчики.

«Выступил, и они меня не поняли»

Около 10 лет я писал сценарий для одного фильма. Закончил его в прошлом году. И тогда пришёл в Госцентр поддержки национального кино - это высшая госструктура, типа Фонда кино. Там регламент - 7 минут на выступление. Я выступил, и они меня не поняли. Я был разочарован. Председатель сказал: «Мне нравится. Идея и замысел - шикарные. Но вы пришли не в ту дверь. Нам нужно больше национального, патриотического. Вам надо на Запад, в Европу».

Поэтому в планах: сделать перевод сценария на английский и отправить его в европейские киностудии. Я даже вылетал на локацию. Хотел снимать в Мангыстау, в Бозжыре. Сама энергия и место невероятные. Это фильм в жанре постапокалипсиса, драма. Действие происходит в XXVI веке.

По легенде, людей почти не осталось, всё утратило ценность, и единственное, что имеет значение - питьевая вода. Сценарий получил высокую оценку от киносценариста из Лондона. Ориентировочно, это что-то похожее на «Кин-дза-дза!» Данелии. Сейчас моя главная мечта - этот гештальт закрыть, снять этот фильм. Западный зритель, думаю, поймёт. Наш, боюсь, даже не пойдёт.

«Безграничная надежда»: гран-при в Калифорнии

Два-три года назад мне позвонил продюсер Данияр Валиулла и предложил идею снять документальный фильм о детской инвалидности. Тема показалась мне важной и непростой. Данияр понимал, о чём хочет рассказать, а моя задача была понять, как это сделать. Ведь это редкая возможность дать ребёнку с инвалидностью обратиться к миру через кино. Здесь нельзя ошибиться.

Я почти год вынашивал эту мысль. Мы выстроили структуру фильма и приступили к съёмкам. Сроки постоянно сдвигались. В какой-то момент Данияр сказал: «Есть билеты на 5 января», а это было как раз в мой день рождения. Я сел в поезд и поехал в Шымкент.

Съёмки заняли около двух недель. Самым важным было найти подход к детям. Мы не сразу включали камеру: приходили, знакомились, разговаривали, уходили и так по нескольку раз, чтобы дети привыкли. И только потом начали снимать. В результате появились по-настоящему живые кадры, раскрылись и родители.

После завершения работы Данияр, как заказчик, отправил фильм на кинофестивали. В сентябре 2024 года пришла радостная новость: картина получила Гран-при в Калифорнии как лучший документальный фильм, освещающий тему инвалидности. Фильм победил сразу в двух номинациях, в том числе как лучший документальный проект. Для меня это было большое счастье. При этом местные телеканалы отказывались брать фильм в эфир.

Я всегда ориентируюсь на человечность и на умного зрителя. Но, к сожалению, существует немало препятствий, чтобы такие работы были услышаны и увидены.